Поиск по этому блогу

суббота, 3 февраля 2018 г.

Люди в Затрудниях / Глава 1 Вербальные коконы / Разочарованные и безутешные идеалисты



Глава ~~~~~~~~~~~ I

ВЕРБАЛЬНЫЕ КОКОНЫ
__________
Я провёл большую часть последних десяти лет занимаясь затруднениями других людей, помогал им переживать их несчастья и фрустрации. Я счёл необходимым заключить, что эти затруднения, и неспособности приспособиться, не были строго личными проблемами. Как мне показалось, среди них можно было разглядеть не только индивидуальные слабости и смятения, но и, что важнее, то, что ознаменовывает ряд условий, характерных для нашей общей культуры. Такие трудности в адаптации намекают на то, что цивилизация страдает от аллергии на саму себя.
Помимо интересных индивидуальных особенностей можно разглядеть любопытную схожесть между людьми, которые живут несчастно и неэффективно. Мозаика несчастья не складывается случайно. Раздумья об этом приводят к распознанию вездесущих сил, влияющих на человеческое поведение. Джордж Стоддард как-то сказал, что человек может быть лишь тем, чем он мог бы стать; и нам стоит принять во внимание, что то, чем человек мог бы стать, определяется не только физической структурой в которой он рождается, но и, в существенной мере, структурой общества, в котором он рождается. Вообще, человек может, в ограниченной мере, понять отдельные личности, но не так, как он понимает социальные составляющие, в окружении которых, и которыми, определяются основные характеристики этих личностей. Если это так, то из этого следует, что индивидуум отражает эти социальные составляющие; и таким образом, анализ индивидуальных личностей, в особенности, экстремального типа, которых мы называем плохо приспособленными, позволяет нам тщательно изучить эти социальные и культурные силы, которые формируют наши жизни, как индивидуумов.

Разочарованные и безутешные идеалисты

Большинство, если не все, плохо приспособленных людей в нашем обществе можно назвать разочарованными и безутешными идеалистами, и это сложно считать случайностью или некой присущей характеристикой человеческой природы. Они безутешны, потому что разочарованы, а разочарованы, потому что они идеалисты. Они служат показательным примером того, сколько мы платим за традиции, которые чтим, за стремления, которые эти традиции побуждают, и ограничения, которые они, как правило, налагают. Нельзя сказать, что этот идеализм очевиден для поверхностного наблюдателя; от него-то он, как правило, ускользает. У нас есть (неизученная) склонность предполагать, что больше всего плохо приспособленные люди нуждаются в том, что мы называем чувством целенаправленности, предназначения, возвышенного стремления. И это не ошибочно в полной мере, и тем не менее, частичное понимание нередко встаёт препятствием перед более проникновенной мудростью.
Идеалы плохо приспособленных людей высоки в трёх основных отношениях. Во-первых, они высоки в том, смысле, что они неясны, из-за чего их сложно распознать, от чего кажется, что они постоянно ускользают. Это выливается в череду несчастий человека - чьи идеалы неясно определены - в которой у него нет чёткого способа определить, достиг он их или нет. В итоге, этот человек сохраняет тревожную убеждённость в том, что он потерпел неудачу, укореняя при этом веру в сложность достижения его идеалов. Труднодостижимые идеалы, притом что причиной трудностей может быть неясность того, когда они достигнуты, производят практический эффект высоких идеалов.
Предположим, что нам нужно добраться из пункта А в пункт Б - от того, что мы называем общим словом "неудача" к чему-то, что мы можем обозначить словом "успех". В этом случае ключевой точкой нашего путешествия будет та, которую мы согласны считать точкой перехода, то есть, точкой на которой мы покидаем А и начинаем прибывать в Б. Если мы не можем распознать такую точку, мы не можем испытать убеждённость в том, что мы достигли пункта назначения - достигли "успеха". И до тех пор пока, мы не можем поверить, что мы достигли "успеха", мы продолжаем предполагать, что мы его не достигли, и продолжаем испытывать "неудачу". В таких обстоятельствах мы разочаровываемся и приходим к безутешному состоянию.
Когда пункт Б не определён ясно, пункт А, соответственно, тоже не ясен - когда мы не можем с уверенностью объявить "успех", мы не можем и избавиться от "неудачи". На дороге от А до Б не может существовать точки перехода; как бы ни выглядела местность, через которую проходит дорога, в ней нет ничего, что бы указало на то, что она расположена в области Б, в которую мы так хотим попасть. Один знакомый мне джентльмен, для которого идеал называется "состоятельность", заработал два миллиона долларов и язву желудка. Женщина, с которой я был знаком много лет, мчалась за блуждающим огоньком "очарования" с таким безудержным неистовством, что смогла достичь почти бесчисленного множества символов благообразия, а также скопила воз воспоминаний о Каире, Вене, Лондоне и Веракрусе, а в придачу - хронические головные боли с неустановленными медицинскими причинами. У людей, стремящихся к "успеху", конкретные достижения схожи с выставкой гравюр, которые они рады признать красивыми, но насладиться ими не могут из-за навязчивого вопроса: "А это Искусство?".
Другими словами, эти индивидуумы признают свои конкретные достижения, могут иногда черпать из них уверенность, и даже хвалиться ими. Но, удовлетворение от них они испытать не могут. В действительности, может часто показаться, что они утверждают свои цели достаточно определёнными терминами, но тревожное рвение, с которым они продолжают тянуться за грань утверждённых целей, добавляя больше и больше, навевает мысли о Гитлеровском бреде, изрядно обессоленном в иронической фразе: "У меня больше нет территориальных притязаний в Европе!" Неспособность распознать эти конкретные достижения как точки перехода от А к Б, от "неудачи" к "успеху", приводит индивидуума к расстроенному и раздражённому состоянию, в котором каждое новое достижение расценивается как новое свидетельство "неудачи". Не смотря на все достижения, "успех" обходит его стороной.
Он обходит его стороной по исключительно очевидной причине, которую он настойчиво не хочет замечать. И причина в том, что это лишь словесный мираж. То, чего индивидуум пытается избежать - это абсолютная неудача, а то, чего он пытается достичь - это абсолютный успех. Между тем ни того, ни другого не существует за пределами его головной боли. Чего он достигает в действительности - это ряд относительных успехов; это всё, что индивидуум и кто угодно, может достичь. Увы, но посреди относительного достатка, абсолютистские идеалисты голодают, потому что не знают, потому что им никогда не приходило на ум, и потому что в нашей культуре они не проинформированы о том, что успех - это слово, которым можно обозначать множество вещей, но не какую-то одну вещь. Между тем, они ищут ту самую одну единственную вещь, которая без конца от них ускользает. И, не добиваясь этой одной вещи, не добиваясь успеха, они приходят в смятение от множества вещей - от своих собственных успехов.

Комментариев нет:

Отправить комментарий