Поиск по этому блогу

пятница, 9 марта 2018 г.

Люди в Затрудниях / Глава 1 Вербальные коконы / Или-или



Или-или

Другое отношение, при котором идеалы плохо приспособленных людей высоки, заключается в том, что они высоко ценятся. Сила, с которой их желают, создаёт отчаяние, с которым их не получают. А создаёт эту силу ужас, приходящий от раздумий о том, что их не удалось получить. Если не добиться абсолютного успеха означает потерпеть крайнюю неудачу, то абсолютный успех становится крайне важным. "Успех", попросту, становится необходимым, а "неудача" начинает расцениваться как катастрофа. "Успех" становится необходимым, когда на него смотрят, как на единственную альтернативу "неудаче" - и, путём семантических уловок, абсолютный успех, по определению, это единственная альтернатива абсолютной неудаче.

Для того чтобы подчеркнуть значимость этих замечаний, нам нужно поместить их в надлежащий контекст, и для этого мы рассмотрим общий образ мышления, к которому они относятся. И если мы хотим оценить существенную важность этого образа мышления, нам нужно вспомнить о человеке, который, большей частью, послужил основателем распространения этого образа, и поспособствовал тому, что на нём выстроилась наша традиционная культура. Этот человек жил 2300 лет назад в Греции. Его звали Аристотель. Его труды были настолько влиятельными, что даже нашу культуру иногда называют Аристотелевой. Среди нас нет никого, на кого бы его учения не повлияли. То, чем каждый из нас мог стать определяется в немалой степени тем, что Аристотель жил и писал двадцать три века назад. Многие из нас могут всего этого не осознавать; без сомнений, многие из нас лишь слышали где-то его имя, но почти ничего о нём не знают. Тем не менее, покуда мы не практикуем науку, мы, в сущности, смотрим на мир, выстраиваем отношения, поступаем и ориентируемся, руководствуясь Аристотелевыми положениями. Говоря проще, мы разделяем ориентирование, которое так долго было неотъемлемой характеристикой нашей культуры; каждое новое поколение перенимает его от предыдущего, и, не всегда осознанно, передаёт его следующему.

Нам нет нужды придавать научности или излишне запутывать то, что нам стоит сказать об Аристотеле. Он наблюдал за поведением людей своего времени, особенно, за их языком. Он был весьма толковым наблюдателем. Затем он сформулировал словами - которые впоследствии оказались почти неопровержимыми - своего рода как-будтость поведения и языка его народа. По существу он сказал: "Они поступают как будто, они говорят как будто; всё, что ощущают, во что верят и на чём строят жизнь, можно свести к трём основным положениям или правилам. Во-первых, они, по-видимому, всегда говорят и поступают, как будто вещь есть то, что она есть. Это можно выразить в общей форме: А - это А. То есть, человек есть человек, истина есть истина, и т.д. Это можно назвать положением или законом тождества.

"Во вторых, они говорят и поступают, будто предположив, что нечто должно быть определённой вещью или не быть этой определённой вещью. Это понятие можно выразить общей формой: нечто либо является А, либо является не-А. То есть, нечто либо является человеком, либо не является человеком, нечто - либо истинно, либо не истинно, и т.д. Мы можем назвать это положением или законом исключённого третьего. Это представляет факт, как я его наблюдаю, что люди смотрят на вещи предполагая "или-или"; другими словами, они ориентируются двузначным или двусторонним образом.

"В-третьих, они говорят и, в общем, ведут себя так, будто принимают как должное, что нечто не может быть определённой вещью, и одновременно не быть этой определённой вещью. Это можно выразить в общей форме: нечто не может одновременно являться А и не-А. То есть, нечто не может быть одновременно человеком и не-человеком, истиной и не-истиной, и т.д. Это можно назвать положением или законом непротиворечия.

"В таком случае, закон тождества, закон исключённого третьего и закон непротиворечия, по-видимому, служат этим людям тремя основными законами мысли. Стоит заметить, что утверждение одного из них предполагает наличие двух других: если А - это А, то всё должно быть либо А, либо не-А, и конечно, ничто не может быть как А так и не А в одно и то же время. Можно сказать, что закон тождественности служит основанием для двух других; по крайней мере, если его принять, то два других закона становятся необходимыми. В итоге, эти три закона вместе составляют основу для формирования людских ощущений, мыслей и всех их жизненных реакций".

Во многом это до сих пор так. Эти законы можно считать тем, что мы называем здравым смыслом. То есть, многие принимают их уже давно и почти повсеместно. Большинство, однако, не осознаёт законов Аристотеля, какими он их сформулировал, и не знакомо с многочисленными интерпретациями этих законов преподавателями логики, как люди в его времена, чьё поведение и язык эти законы были призваны описать. Однако стоит их утвердить, и они звучат настолько же "правильно" для нас, насколько они звучали для древних греков. Аристотель дал людям слова, с помощью которых они могли бы лучше узнать себя. То есть, он дал людям возможность развить более точную самоосознанность, или осознанность законов своего поведения. За счёт этой осознанности они могли бы поступать более осмысленно, более связно, относительно основного образа поведения. Они могли бы планировать, что говорить и делать, потому что теперь у них был собственно "общий план", или "карта" языка, мысли и действия. И эти планы, над которыми, на основе законов Аристотеля, продолжалась работа, постепенно стали известной нам сегодня цивилизацией.

В связи с этим, ценность обобщений Аристотеля стоит оценивать по той пользе, которую цивилизация из них извлекла, и, одновременно с этим, дефектность его обобщений стоит мерить страданиями этой цивилизации, которые они за собой повлекли. По недавним статистическим докладам нашей страны, США, количество людей, которых отправляют в псих.лечебницы приравнивается к количеству поступающих в колледжи и университеты. (Более того, некоторые из них переходят из университетов в больницы.)

С этим введением мы продолжим разбирать идеализм плохо приспособленных людей. Однако, пока мы не начали, стоит удостовериться в том, что мы не оставили впечатлений, что Аристотель был глуп или имел дурные намеренья. С уверенностью нельзя утвердить ни то, ни другое. Он внёс огромный вклад в развитие человека. Разница между обществом до и после Аристотеля колоссальна. Между прочим, неблагополучие последствий его обобщений, в основном, была вызвана не столько самим Аристотелем, сколько его последователями. Когда Аристотель сформулировал свои законы, он дал людям возможность не только лучше осознавать, но и более эффективно критически оценивать своё поведение и язык. Люди, к сожалению, ошибочно приняли законы Аристотеля за законы природы, которые не требуют пересмотра. Они приняли их как Истину в абсолютном смысле. Поэтому, раз уж они были Истиной, то любые видоизменения или несоответствия им были не-Истиной. И таким образом, они поддерживались и использовались - осознанно и неосознанно - для того чтобы построить систему доктрин и сложную общественную структуру. Мы будем называть эту систему и эту общественную структуру Аристотелевой - не подразумевая при этом, что наша критика и предложения их пересмотра, в обязательном порядке направлены на самого Аристотеля. Гений Аристотеля, вероятнее всего, позволил бы ему успешно развить и улучшить свои изначальные понятия. Если бы он жил сегодня, то, скорее всего, придерживался бы не-Аристотелевых взглядов.

На фоне этого краткого описания Аристотелевой системы мы можем лучше рассмотреть то, что Карен Хорни назвала "невротик нашего времени". Плохо приспособленные индивидуумы, склонны расценивать "успех", "богатство", "счастье", или любые другие идеалы, к которым они стремятся, с точки зрения положения "А - это А". Автоматически вместе с этим, они действуют в расчёте на двузначность (исключённое третье), с учётом которой что угодно должно быть либо "успехом", либо "неудачей", "богатством" или "нищетой", "счастьем" или "несчастьем". К этому образу поведения добавляется их следующее предположение, что ничто не может быть одновременно "успехом" и "неудачей", ничто не может быть и "богатством" и "нищетой", и т.д. (непротиворечие). Будучи в заточении этого двустороннего ориентирования, им остаётся только вить вокруг себя паутину смятения.

Так же, как положение о том, что "истина - это истина" может привести к Пилатовой насмешке, и, ожидаемо, к цинизму - ведь никто не может ответить ни за всех, ни за себя абсолютно: "Что есть истина?" - положение о том, что "успех - это успех", может привести к сплошным волнениям и срывам. В придачу, предположение о том, что что-то является "успехом", ведёт к предположению, что всё остальное - "неудача", и запутанный индивидуум сводит свой выбор лишь к двум альтернативам, одну для восхищения, и вторую для отвращения и страхов. В этом смысле и этими средствами, он приходит к тому, что ставит очень высокую ценность на свои идеалы. И если он достаточно долго стремится к высоко ценимым идеалам, которые при этом никак не дают себя достичь, он уже не просто расстроен, а окончательно деморализован.

Комментариев нет:

Отправить комментарий